☕ Ультрамариновый Кофе для Калуги и Обнинска

Свободу – капиталам!

Если у вас есть нестандартная коммерческая идея, то единственный способ реализовать ее — это найти стандартного идейного коммерсанта. Правда, такие держатели капитала в России встречаются пока очень редко. Большинство…

Свободу – капиталам!

Если у вас есть нестандартная коммерческая идея, то единственный способ реализовать ее — это найти стандартного идейного коммерсанта. Правда, такие держатели капитала в России встречаются пока очень редко. Большинство предпочитают вкладывать деньги во все, что угодно, только не в мозги. Потому и «долин нищих» у нас много, а Силиконовых долин до сих пор нет.

Моя твоя не понимать

Евгений Крамченко: Итак, суть проблемы в том, что в России с завидной регулярностью рождаются перспективные творческие, интеллектуальные проекты в сфере новаторских изобретений, СМИ, Интернета и так далее. Но с той же завидной регулярностью многие из них погибают или остаются в небытии из-за нехватки средств на развитие. С другой стороны, в России немало держателей свободного капитала (банки например), задача которых состоит в преумножении имеющихся средств, в том числе путем инвестирования в бизнес. Однако при, казалось бы, удачном совпадении встречных интересов обе стороны не находят друг друга. Налицо какая-то системная ошибка, но какая?

Александр Изгаршев: Я думаю, что причина — в непонимании сторонами друг друга. Такая мысль у меня возникла после беседы с одним из московских банкиров. Когда я объяснил ему, что являюсь владельцем интернет-портала, который объединяет актуальную информацию из 40 регионов страны, и теперь передо мной стоит выбор — топтаться на месте или делать скачок на более высокий уровень, он мне просто ответил: «Саш, я все равно в этом ничего не понимаю». Вот когда речь идет о заводе, автосервисе, магазине, это понятно: есть способы оценки, гарантии, предмет обеспечения рисков. А Интернет? При этом он отдает себе отчет, что Интернет развивается бешеными темпами, что есть сайты типа «Одноклассников», которые за 3 года выросли в капитализации до 800 млн евро, что наглухо проиграть невозможно. Но стоит заговорить о конкретном проекте, обсуждение заканчивается. И не понятно, могут ли подобные проекты в России в принципе заинтересовать инвестора, есть ли цивилизованные пути поиска финансирования или это возможно только на уровне хороших личных знакомств.

Решения в России в большей степени принимаются не на логической, а на интуитивной основе. И объяснить человеку в 55 лет, что это перспективное направление, что сюда можно инвестировать 5 млн долларов, а через три года получить 50, очень сложно.

Сергей Фабричнов: Проблемы, как мне видится, сразу две. В глобальном смысле сейчас происходит смена времен, когда, преодолев эпохи земледелия, промышленной революции, индустриализации, человечество вошло в мир информационных вещей, в котором все по-другому. Причем наша страна — традиционно с запозданием. В новой эпохе пока не произошла формализация общественных процессов, потому что несколько случаев, еще не вошедших в систему, формализовать сложно. И хотя неясно, поддается ли формализации основанное на новаторстве и идее информационное общество в принципе, но рано или поздно произойдет какой-то прорыв технологий, который прояснит ценности этого общества, правила и принципы бытия в нем. Пока этого нет, и отсюда вытекает вторая проблема. Мне в последнее время пришлось столкнуться с рядом подобных проектов, и как физическое лицо я оцениваю их очень высоко и вижу в них мощный потенциал, но как банкир, втиснутый в определенные рамки, дать поддержку этим проектам не могу. Банки сами по себе — очень консервативные организации. Мы действуем по простой схеме: берем чужие деньги и отдаем чужим людям, поэтому принцип доходности у нас должен быть возведен в 100 или даже 110 процентов надежности. В связи с этим банки всегда работают только с привычными продуктами, для которых существуют методики формализации. Все вы, наверное, помните второй закон Кларка: для того чтобы оценить неизвестное, надо выйти за границы этого неизвестного. Банкирам по своей природе сделать это очень сложно.

Евгения Курилёнок: Однако издательские проекты в области печатных СМИ оценить гораздо проще — их можно потрогать, просчитать рейтинг, увидеть динамику продаж рекламы. Тем не менее они испытывают те же самые проблемы с финансированием. Печатное СМИ в условиях Воронежа может выйти на окупаемость через 2–3 года, если над его контентом работают профессионалы, но эти 2–3 года необходимо на что-то жить и развиваться. Всем нам известна история становления воронежского медиа-холдинга «Свободная пресса». Сегодня это самодостаточный и прибыльный бизнес, но стал он таковым потому, что несколько лет назад люди рискнули и вложили в проект деньги. В настоящий момент в Воронеже есть много небольших газет, которые также можно было бы объединить. Но где взять деньги? Как творческий человек, я понимаю, как работать с творческими людьми и как создавать творческий продукт. Но я не знаю, как работать с финансовыми инструментами, и, как эту гармонию алгеброй померить, для меня большая загадка. Да, наверное, издательский бизнес — рискованный, но не менее чем сельское хозяйство, в которое банки активно вбрасывают инвестиции.

То, что пишут о капитализации Facebook, скорее всего, правда. И я верю в будущее этого проекта, верю в будущее многих российских идей. Однако, к сожалению, в России отсутствует информационный пласт, на основании которого можно оценить экономическую перспективу.

Скрестить ежа и ужа

Фабричнов: Ну, на самом деле, не все так грустно, и выход из ситуации все-таки есть. Запад идет в этом направлении быстрее нас, и у них там давно существует четкое сегментирование банков на традиционные и инвестиционные. Примерно 40% инвестиционных банков мира работает по методу исламского финансирования. Суть его заключается в том, что проценты принципиально брать запрещено, поэтому банк входит в любой проект в качестве участника. Например, покупка квартиры по ипотеке. Банк финансирует приобретение жилья и становится его совладельцем. Постепенно покупатель квартиры выкупает у банка его долю, пока не станет собственником на 100%. Данная схема на Западе прижилась и в бизнесе и рано или поздно появится и у нас. Кроме того, я считаю, что в вопросе продвижения интеллектуальных проектов на системном уровне без участия государства не обойтись. При этом идти, на мой взгляд, следует не дорогой Сколково, а по пути создания комплекса условий, как это сделали в Индии. Пригород Дели Гургаон — второй по величине инновационный центр в мире, в городе работает более 300 тысяч программистов, 40% мировых компаний из ТОП-500 открыли там свои представительства. Все это — благодаря экономическим, налоговым и другим преференциям, которые создало индийское правительство. Пока в России не будет подобного стимулирования интеллектуальных разработок, для развития ваших проектов остается только одно решение — поиск стратегического партнера и допуск его в капитал. Масса примеров, когда люди зарабатывали на одном виде бизнеса, а потом, например, хеджируются и начинают развивать еще какие-то направления.

Крамченко: А может ли непосредственно банк выступить стратегическим партнером в таких проектах?

Олег Иванов: Думаю, что заинтересовать такого рода проектами банки однозначно можно, только надо четко понимать, в какие двери стучаться и как. Надо сказать, что на Западе, как верно было отмечено, инвестициями занимаются инвестфонды, хедж-фонды, фонды прямых портфельных инвестиций, венчурные и так далее. Для них 2 успешных проекта из 10 — уже хороший показатель, потому что эти 2 обеспечат ту многократную доходность, выраженную в тысячах процентов, которую и ожидают фонды. Они готовы нести на себе риск потери 8 неудачных проектов, что однозначно не могут себе позволить банки, так как работают на деньги клиентов. Поэтому для банка важны другие показатели бизнеса. Банк смотрит на уровень менеджмента предприятия, которое хочет пустить его в долю. Соответственно, управленцы и оперативно-стратегические работы на предприятии должны быть прозрачны и понятны, у них должен быть некий бэкграунд каких-то удачных, неудачных, доступных для понимания проектов, чтобы снизить те сложности принятия решения, основанные на рисках, которые есть. Второе — это уровень юридической и финансовой прозрачности. Сегодня уже не бывает так, чтобы быть и финансово прозрачным, и в то же время иметь возможность не платить какое-то количество налогов. Если выполняются эти условия, то вариант сотрудничества вполне возможен. Ведь классический банк не является высокорентабельным инструментом, мы прекрасно знаем значительно более прибыльные проекты: сколько еще пару лет назад приносила недвижимость, сколько будут давать интернет-технологии и пресса. Я лично уверен в перспективах вашего бизнеса.

Евгений Козлов: Мы к этому неизбежно придем; через 5–7 лет, может больше, но подход к заработку денег будет меняться, и мы будем меняться вместе с ним. Но как нам вести себя сейчас? Недавно зарубежные СМИ обвинили Facebook в раздувании своих акций в преддверии IPO. Капитализация Facebook сейчас оценивается в 50 млрд долларов или примерно 40 долларов на одного пользователя. Вопрос — это правильная капитализация? Возьмем наших «Одноклассников»: неужели средний пользователь не оставляет в этой сети 40 долларов в год? Я думаю, что при существующем ассортименте платных сервисов — оставляет. И то, что пишут о капитализации Facebook, скорее всего, правда, причем с каждой новой идеей капитализация эта будет возрастать. И я верю в будущее этого проекта, верю в будущее многих российских идей. Однако, к сожалению, в России отсутствует информационный пласт, на основании которого можно оценить экономическую перспективу. Когда мы берем, например, классическую сделку по кредитованию, которая обеспечена недвижимым активом, мы понимаем структуру производства, откуда берется выручка, сколько стоят те активы, которые мы принимаем в обеспечение. Что касается информационных технологий, то своей методики оценок у нас еще нет, а воспользоваться западной мы не можем. Там любая компания существует в одной системе координат с точки зрения отчетности, распределения прибыли между акционерами. А в Воронежской области, для сравнения, из всех компаний только 9 торгуются на бирже, и 7 из них — на российской.

Изгаршев: Смысл всей песни, что посчитать минимум рентабельности мы как раз и можем. Здесь критерий очень понятен: есть посещаемость сайта, у нас она достигает 10–12 тысяч человек в день. Это мало, но, тем не менее, при такой посещаемости с продажи простой баннерной рекламы можно получить полмиллиона-миллион рублей в месяц. Заказные статьи, размещение пресс-релизов и так далее — это сверху. Причем постоянно появляются какие-то новые идеи, которые также можно коммерциализировать. Другими словами, даже при малограмотном менеджменте ниже точки безубыточности мы никогда не уйдем. Но заработаем ли миллионы, неизвестно, и в этом заключается основная часть риска инвестора.

Фабричнов: Согласен, оценку сейчас можно дать, пожалуй, любому направлению бизнеса и получить данные с погрешностью плюс-минус 15%. Но есть еще понятие ожиданий инвестора, который прежде всего будет оценивать ваш проект с точки зрения рентабельности. Низший ее уровень — это банковский вклад или примерно 10% годовых. То есть ниже этой планки вы предлагать условия инвестору не должны, если он, конечно, не фанат, а проводит именно диверсификацию бизнеса. Если у вас сейчас генерация происходит свыше 20%, то уже нормально — можно смело выходить на поиск инвестора.

Если не банк, то как?

Курилёнок: Учитывая высокую привлекательность проектов, основанных на идеях, непонятно все-таки, почему за ними не стоит очередь частных держателей капитала, которые не связаны узами банковской специфики?

Фабричнов: Давайте посмотрим, кто сегодня является держателем капитала. Это человек от 45 лет и выше. Я лично знаю очень богатых людей в этом возрасте, которые не умеют отправлять sms. Более того, сейчас возник новый тренд, что богатому человеку вообще иметь мобильный телефон — моветон. Это — первое. Второе: решения в России в большей степени принимаются не на логической, а на интуитивной основе. И объяснить человеку в 55 лет, что это перспективное направление, что сюда можно инвестировать 5 млн долларов, а через три года получить 50, очень сложно. Потому что его интуиция в этот раз может либо ничего не сказать, либо сказать: у тебя нефть есть, вот и сиди на ней. Поэтому для этого должны пройти какието процедуры. Либо смена поколений, которая произойдет через 5–6 лет, когда Интернет станет повсеместным, а среди владельцев денег окажутся более молодые люди.

24.10.11
Евгений Крамченко
Журналист
*Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
X

*После отправки комментарий должен пройти модерацию

Имя

E-mail

Комментарий

Комментарии
Новости
Смотреть все Новости »
Комментарии
Первый баннер
Второй баннер
Третий баннер
Четвертый баннер

Sponsored content

Выбор редакции

+
...и еще материалы
X
Все Новости Новости Калуги Новости Обнинска Статьи Аналитика От первого лица Авторы Блоги Фоторепортаж Пресс-релизы Комментарии