Выбор редакции Смотреть весь раздел »

Йорг Брей Старший и «Кентерберийские рассказы»

Должен ли человек, претендующий на звание культурного, разбираться в литературе, музыке, живописи, архитектуре? Или «они хочут свою образованность показать и все время говорят о непонятном»…

Йорг Брей Старший и «Кентерберийские рассказы»

Нюрнберг, май 2015-го, Германский Национальный музей.

Великолепное собрание немецкой живописи: Альбрехт Дюрер. Альбрехт Альтдорфер. Северное Возрождение, Дунайская школа. Питер Брейгель

Добрые старые знакомые: мы встречались в Москве, в Вене, в Будапеште, в Мадриде, в Праге, в Берлине и Мюнхене. Но все равно – каждый раз раскрывающиеся по-новому. Эпитеты излишни, впечатлений и восторга все равно не передать.

Новое открытие: Йорг Брей Старший. Вот как-то то ли не видел раньше, то ли внимания должного не обратил…

А в Нюрнберге, даже в зале, где царит Альбрехт Дюрер – сразу бросился в глаза Йорг Брей Старший: очень неожиданная, необычная, интересная техника. Совершенно волшебные работы! Почему раньше не видел, не читал ничего по теме? Или, что называется, о роли пиара - кому как повезет?

Об Альбрехте Дюрере, Иерониме Босхе и Питере Брейгеле на русском написаны тома, тысячи страниц.

О Йорге Брее Старшем Википедия вещает, что: «Был сыном ткача. Путешествовал в Австрию в 1500-1502 годах, создал там несколько алтарей, такие как Мелькский алтарь (1502). Вернулся в Аугсбург в 1502 году, где получил звание мастера. Дважды путешествовал в Италию». «Его полотна «отличаются ясностью колорита и грациозностью форм». И почти все…

Незаслуженно же! Но – зато будет, что искать, переводить, смотреть. Тот же Мелькский алтарь, если судить по описаниям и иллюстрациям - явно повод посетить Мелькское аббатство.

Еще одно новое увлечение – художники «Моста» и «Синего Всадника». Эрнст Кирхнер, Эмиль Нольде, Август Маке, Франц Марк, Оскар Кокошка. Наши Василий Кандинский и Алексей Фон Явленский, Марианна Фон Веревкина.

Музей Нюрнберга может похвастаться прекрасной коллекцией экспрессионистов.

Несколько лет просто наслаждаюсь, специально ищу работы мастеров этого направления: в Вене – в Альбертине и Бельведере. В Пинкотеках Мюнхена и т.д. Никак не доберусь до Музея Людвига в Кельне.

Первое знакомство «вживую» - именно Вена, Альбертина, 2012 год: увидел массу интереснейших, ярких работ. А имена творцов оных - что-то понаслышке, отдаленно, надо копаться в памяти. О многих вообще никогда не слышал.

Как много в мире интересного, оказывается. И даже в той области, где самонадеянно себя считал уж во всяком случае не новичком.

А вы еще не были в Нюрнберге? Очень, очень рекомендую…

О живописи…

Специально никогда не изучал, специальных учебных курсов не слушал, большим специалистом себя не считаю. «Познание прекрасного» шло импульсивно, хаотично, на уровне «нравится – не нравится». Хотя… наверное не так. «Нравится» - да. «Не нравится» - такого, пожалуй, не было. Было, что «что-то», скорее, «не цепляет», не мое.

Теперь думаю: до поры, до времени…

Или: всему свое время.

Не знаю, что точнее…

Разные бывали времена. В школе, несмотря на то, что энтузиасты родительского комитета и прекрасный классный руководитель Валентина Васильевна Первушина таскали нас всем классом часто и в Третьяковскую галерею, и в музей изобразительных искусств имени Пушкина, о живописи не знал вообще ничего. Кроме картинок в конце учебника: Виктор Васнецов «Три богатыря», Иван Шишкин с медведями, Алексей Саврасов с грачами. Великие художники, великие работы!

Но тогда это воспринималось никак, на уровне пошлого лубка. И надолго отбило интерес и к живописи, как таковой, и к Третьяковской галерее в частности.

Отвлекаясь чуть от темы - никак не могу себе ответить на вопрос: почему в школе живопись, как и литература в основном вызывает у людей столь серьезное отторжение? Не тому учат? Не так учат? Или просто пытаются дать «вечное и прекрасное» слишком рано? Лично у меня Алексей Саврасов и Иван Шишкин, равно как и Николай Гоголь с Чеховым в средней школе вызывали отчаянную скуку, к старшим классам прочно набивали оскомину.

Как почти и все «прекрасное и вечное», которое нам пытались вдолбить в голову.

И не только у меня…

Это при том, что класс был «интеллектуальный», читающий. Много читающий. Читали очень много, даже троечники старались тянуться и соответствовать. Быть дураком, не осененным «просвещением», в нашем классе было не модно. Читать начали рано, но в основном «не по программе». От Василия Шукшина и Ильи Эренбурга до Лиона Фейхтвангера и Роберта Пенна Уоррена (некоторые читатели были очень продвинутые). А совсем «продвинутые» уже тогда как-то добирались до «Мастера и Маргариты» и «Котлована».

Обсуждали, как было интересно, кто чего читал, кто что рекомендует…

А вот про живопись – не помню разговоров.

Кроме одного, в выпускном классе. Когда сам, к ужасу окружающих ученых и продвинутых одноклассниц, проповедовал крайне радикальную теорию, что вся эта живопись – мура, все это пыльные темные холсты - дико устарело, весь этот хлам давно пора выкинуть на свалку, будущее - это фотография и т.п. С таким упоением нес!

Аудитория обалдело внимала и тем самым подталкивала теорию развивать. Ну и развивал. Частично пересказывал взгляды на искусство Хулио Хуренито и Лотреамона, но и от себя добавлял радикализма и решительности. От души!

Сам, кстати, не особо верил в вещаемое, поскольку был мальчиком из культурной семьи, где отношение к искусству было весьма трепетное. А живопись явно входила в «искусство» и поэтому «мурой», во всяком случае, полностью, быть никак не могла.

Но девочки так возмущенно-восхищенно пищали… От этого мой радикализм крепчал на глазах: если в начале спича был готов милостиво оставить весь этот хлам «для некоторых, которые делают вид, что что-то в этом хламе понимают», то к концу уже решительно стоял за публичное сожжение старого хлама на площадях.

Ну и еще пару бутылок болгарской «Медвежьей крови» на компанию присутствовало, выпускной же класс…

Уверен, кстати, что 9 из 10 «народовольцев», «революционеров», «оппозиционеров» и пр. вещают, скачут на майданах и «болотных», и вообще мечтают «ощасливить» человечество по той же причине: чтобы девочки пищали… Как было однажды написано: «шли в террор для баб».

Правда, потом, когда взрослеют…

Хотя – некоторые взрослеют очень поздно, некоторые и в 60 лет продолжают оставаться по сути инфантильными детьми и продолжают играть в «революцию», «оппозицию», «правозащитников».

Девиации…

Впрочем, сейчас о прекрасном.

К живописи, как и к литературе, мы приходили сами.

Методом проб и ошибок.

Сначала возникли импрессионисты-постимпрессионисты. У меня шок и осознанная «жажда познания» возникла после в целом случайного похода в музей изобразительных искусств имени Пушкина, после созерцания Винсента Ван Гога, «Пейзаж в Овере после дождя».

Потом был период, когда зачитывался Анри Перрюшо, в Пушкинский ходил чуть ли не каждую неделю. Начали возникать другие имена и направления: Поль Сезанн, Морис Вламинк, Жорж Сера, кубисты, фовисты, пуанталисты.

Кстати – и к литературе из школьной программы возвращались тоже сами. В 30 лет те же «Мертвые души» неожиданно… или, наоборот, ожидаемо стали настольной книгой. Я как-то понял, почему это «поэма». Не знаю, сколько раз я ее прочитал, перечитал: 50 раз, 100. И Чехов нашел свое место в душе. И Аксаков с Гончаровым. И «Обыкновенная история», и «Обломов».

Только - зачем меня мучили этим в 5 или 6 классе? Необходимо ли это было, если не считать неизбежность подготовки к написанию выпускного/вступительного сочинения?

У меня и сейчас нет ответа на этот вопрос…

Но вернемся к живописи…

О наших, отечественных «живописателях», «спасибо» средней школе, какое-то время привычно слышать не хотел. Не уживались одновременно в сознании эксперименты Мориса Вламинка, Поля Синьяка с «Утром в сосновом лесу» и «Тремя Богатырями».

Затем – опять практически случайное посещение Третьяковской галереи, и новый шок.

Оказывается, у нас есть, чем ответить Камиллю ПисарроКонстантин Коровин. И еще какой ответ получится, хотя Писарро продолжаю нежно любить. И кто придумал сюрреализм, если не считать за отца направления Иеронима Босха: Джорджо де Кирико, Макс Эрнст, Хуан Миро или наш Павел Челищев?

А с кем можно сравнить Михаила Врубеля? Это же просто откровение, космос, что-то запредельное! Палитра Аристарха Лентулова и Игоря Грабаря… «Вихрь» Филиппа МалявинаРоберт Фальк, Павел Филонов, Игорь Ларионов

И снова, года полтора в Третьяковскую галерею чуть ли не каждые выходные…

И каждый раз – все равно найдешь что-то новое, что-то интересное, на что раньше не обратил внимание. Прекрасные, но не бросающиеся в глаза пейзажи Ильи Остроухова, или удивительный свет, льющийся с картин Федора Васильева.

Или пейзажи того самого Ивана Шишкина. «Уголок заросшего сада. Сныть-трава», например. Кстати, сам Иван Шишкин, точнее, его портрет кисти Ивана Крамского, просто потряс. После «мишек» складывался образ милого, патриархального старичка, а тут – чуть ли не гусар, бретер, забияка!

Масса оттенков черного в работах Архипа Куинджи

И так далее – можно продолжать без конца…

Банальная, но такая верная к случаю фраза: процесс познания бесконечен!

Далее случился период увлечения Северным Возрождением: Питер Брейгель, Иероним Босх… Хорошо, что есть на земле коллекции Габсбургов в Вене или в Прадо, город Мадрид.

Или – музей Винсента Ван Гога в Амстердаме. До посещения оного о существовании некоторых работ мастера даже не подозревал.

А великолепная выставка прерафаэлитов в Москве, за что отдельное спасибо устроителям и судьбе, что подобное выпало на мою жизнь.

Выдающаяся, великая выставка. Грандиозная!

Не знаю, будет ли еще подобная в Москве при моей жизни. Наверное, нет. Джон Эверетт Миллес, Данте Габриэль Россетти, Холман Хант. Что-то слышал, конечно, видел репродукции.

Но «вживую»…

Это было действительно неизгладимое впечатление. Был несколько раз, о чем жалею. Надо было бы как раньше – каждые выходные. Но дела, хлопоты…

Надо, надо на пенсию. Живопись - это куда интереснее, чем «выборы».

А лицезрение «вживую» шедевров Джузеппе Арчимбольдо в Вене? То, что делал Арчимбольдо, не делал больше никто и никогда. «Времена года», «Стихии». Его работы абсолютно уникальны.

Так здорово, так приятно каждый раз открывать для себя что-то новое.

Как сказал один хороший знакомый, выпускник истфака МГУ: «мы же в основном знали, изучали то, что есть у нас. В Эрмитаже, в Пушкинском. Даже специалисты. Я вот, например, помню – у нас были учебные курсы по истории искусства, в том числе – по истории живописи. Но многие имена: Эмиль Нольде, Джорджо де Кирико, Джузеппе Арчимбольдо – слышу в первый раз, от тебя. И неудивительно: учебные курсы, наверное, так и строились – чтобы было, что показать, предъявить. Того же Анри Матисса – иди в Пушкинский и смотри. А Арчимбольдо – его и узкие специалисты только на картинках видели. Кто у нас из специалистов раньше в Европе бывал, кроме, как на танке?».

Поэтому, пока есть возможность – смотреть!

Великолепные собрания живописи в Пинакотеках Мюнхена.

Прадо, Великий Прадо, Мадрид.

Париж. Увидеть Париж…

Отдельный разговор про Венецию, Флоренцию.

Совсем отдельный, очень малоизвестный нам пласт – современное искусство, Италия.

Рим, вилла Боргезе, Национальная галерея современного искусства…

Или пинакотека Брера в Милане.

Амедео Модильяни.

Футуристы Умберто Боччони и Карло Карра.

Ренато Гуттузо, знаменитое «Распятие» и «Новый фронт искусств». Несколько работ Гуттузо есть и в Москве, кстати. Почетный член академии художеств СССР, на секундочку.

О каждом из этих музеев очень хочется написать отдельную статью. И не одну…

Может, Господь даст, соберусь…

А есть еще искусство Востока.

Япония, Китай…

Это и в МГУ толком не давали. Снова слово выпускнику Московского университета: «приходил очень интересный человек, из института стран Азии и Африки, читал лекции по культуре Востока. Интересно читал. Но при этом лектор говорил: «все это не очень серьезно. Со своих студентов спрашиваю серьезно и даем серьезно. Вам, историкам – очень упрощенную версию. А на журфаке (машет рукой) что запомнят – и то спасибо. С журфака – что возьмешь…».

И это МГУ.

А что читали историкам, учителям, журналистам в не столь именитых вузах?

А что читают сейчас?

Кстати: это только о живописи. А есть еще музыка. История музыки – это интересно?

А архитектура?

Все интересно…

Кто этому должен учить, где?

Где предел совершенству?

Должен ли современный культурный человек разбираться в этом: музыка, скульптура, архитектура, живопись?

Хотя бы на уровне, чтобы хоть на пальцах суметь объяснить, допустим, собственному ребенку, чем отличается ампир от рококо, а супрематизм от сюрреализма?

Или хоть что-то рассказать о Гоголе? Кто такой Марк Алданов и чем знаменит?

И что такое «Кентерберийские рассказы»?

Или это все: «Они хочут свою образованность показать и все время говорят о непонятном»?

Кто этому должен учить, когда? Сутки – они же не резиновые, 100 лекций в сутки все равно не прочитать.

И должен ли вообще? Математику, физику, врачу – нужен ли Арчимбольдо и Пол Десмонд с Чарли Паркером, если они сейчас и по профилю… как бы это политкорректно сказать...

08.06.15
Александр Изгаршев
политтехнолог, журналист
*Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
Больше интересных новостей в Telegram-канале «u24.news - новости Калуги и Обнинска». Подписывайся!
X

*После отправки комментарий должен пройти модерацию

Имя

E-mail

Комментарий

Новости Калуги
Смотреть все «Новости Калуги» »
Выбор редакции
Выбор редакции Смотреть весь раздел »
X
Новости Калуги Новости Обнинска Аналитика От первого лица Блоги • О высоком • Ресторанная критика Авторы Фоторепортаж Пресс-релизы Комментарии