Результаты экспертизы никелевого проекта не будут приняты новохопёрцами?

Местное население уверено: за месяц провести объективную общественную экспертизу проекта невозможно, поэтому ее проведут формально

Результаты экспертизы никелевого проекта не будут приняты новохопёрцами?

Несколько дней назад ряд воронежских СМИ распространил сообщение о том, что между представителями местного казачества и УГМК – компании, выигравшей право на разработку никелевых месторождений в Новохоперском районе Воронежской области – достигнуто взаимопонимание. Работы на участке будут приостановлены до тех пор, пока общественность совместно с компанией не проведет экологическую экспертизу проекта.

Впрочем, большинство рядовых членов движения, не относящих себя к казачеству, удивлено: с ними этот вариант никто не согласовывал. А напрасно, ибо в таком случае гражданские активисты объяснили бы, что за месяц подобную экспертизу провести невозможно. Почему именно месяц? Да потому, что только на такой срок согласился приостановить работы гендиректор ООО «УГМК-Холдинг» Андрей Козицын.

– Мы считаем, что это – лишь имитация бурной деятельности, игра на публику, – говорит жительница Новохоперска Нина Зайцева, стоявшая у истоков зарождения антиникелевого протеста в Прихоперье. – Что такое месяц отсрочки? Это ни о чем. Если проводить действительно грамотную экологическую экспертизу, то работы надо приостанавливать на неопределенный срок.

– Для чего вообще нужна она? Насколько я понимаю, в свое время подобная работа уже проводилась…

– Да, областное правительство заказывало какую-то экспертизу, заплатив за нее что-то в районе 500 тысяч рублей. Но нам известно только это, а также то, что проводилась она без выезда на место. И все. Никто нам ее результаты не показывал. Думаю, именно этот факт вынудил казаков пойти на создание совместной комиссии, которая должна будет заказать проведение общественной экспертизы проекта.

– Но вы, насколько я понимаю, не очень-то верите в ее объективность…

– Естественно. Во-первых, как я уже говорила, мы считаем, что за месяц провести ее будет невозможно. Во-вторых, кто будет ее оплачивать? Если УГМК, тогда все понятно. Известно ж, что кто девушку «ужинает», тот ее и «танцует». У казаков же денег на проведение такой работы нет.

– А разве нет ученых, которые бесплатно поддерживают ваше движение?

– Есть. Но сегодня мы стараемся даже не «светить» их фамилии. Помню, когда проводилось первое заседание в Общественной палате РФ по нашей проблематике, на нем выступил целый ряд солидных ученых из РАН, МГУ. А на следующее заседание большинство из них уже не явилось, сославшись на занятость. Понятно, что на людей надавили. А терпеть давление при отсутствии финансирования мало кто захочет.

– И казачество, понимая эти проблемы, все же пошло на заключение каких-то соглашений?..

– Да, пошло. Казачество, конечно, у нас – большая сила, серьезная, мы ей верим, но надо понимать, что она – не единственная. А со всем движением они свои шаги не согласовывали. Поэтому какие бы результаты не показала проведенная экспертиза, мы не обязаны им верить.

– Кстати, если говорить о казачьих организациях. Те ли казаки пришли к соглашению с УГМК, что постоянно поддерживали антиникелевое движение?

– Нет, совершенно другие. Их представителей – атамана Донского казачьего войска Союза казаков Анатолия Афромеева и его товарища атамана Евгения Галустова – мы ранее не видели. Они у нас в движении не были никогда, ни на едином митинге, ни на единой встрече, вошли в движение недавно. Но я не сомневаюсь в честности их намерений. Просто нам они незнакомы.

– А как к этим событиям отнеслись те казаки, которые регулярно принимали участие в деятельности движения?

– В форме дисциплины. Дело в том, что решение о создании казачьей комиссии принимал казачий круг, который состоялся 17 августа 2013 года. Круг – это закон для казаков. В том числе, и для наших.

– Но казачество же не составляет подавляющее большинство в вашем движении?

– Почему же? Как раз составляет. Наш край – исконно казачий. Правда, если мы будем говорить о рядовых членах движения, то нельзя сказать, кто из нас ощущает себя казаком, кто – русским, кто еще кем-то. Тут все давно перемешались.

– Я просто к чему спрашиваю. Казаки пошли на какие-то соглашения с УГМК по поводу общественной экспертизы. Вы сами сказали, что со всеми участниками движения данные действия согласованы не были – это была сугубо их казачья инициатива. Насколько все движение должно подчиняться этой инициативе?

– Все дивижение – не должно. Казаки отвечают только сами за себя. Если атаман дает кому-то слово, то оно является законом только для того войска, которое ему подчиняется. А для остальных – нет.

– Вы не думаете, что данный шаг – просто попытка разделить антиникелевое движение на гражданских и казаков?

– Скорее всего, так оно и есть. Я допускаю это, но и казачий народ, и остальное население эту попытку отвергнут однозначно. Даже если какой атаман вздумает пойти на сговор, то ему тут же дадут пинка и объявят предателем.

– Но если будет экспертиза, результаты которой покажут то, что нужно УГМК? Кто тогда объявит его предателем?

– Думаю, ни одна экспертиза не докажет того, что при начале никелевой разработки чернозем останется в первозданном виде. Пока единственное, что нам говорят все ученые – они постараются минимизировать вред. А вот насколько – об этом не говорит никто. Поэтому варианта, при котором результаты проведенной экспертизы устроят население, просто не существует.

– Не так давно от активной деятельности в антиникелевом движении был отстранен Константин Рубахин. Сейчас пытаются разделить казаков и гражданских. Не получится ли так, что пройдет какое-то время, и движение будет разбито на отдельные группы, которые уже ничего не смогут противопоставить разработчикам месторождений?

– Костю Рубахина никто не отстранял. Он с нами, продолжает свою деятельность, несмотря на то, что его обвиняли во всех смертных грехах. С ним был серьезный разговор, его предупредили, что он теперь – в «подводной лодке». Он продолжает свою работу, у него сейчас просто немного иной вектор деятельности. Константин занимается поиском возможностей развития черноземной зоны, отличных от разработки никеля. И он возле нас всегда. Отбилась только «Зеленая лента», но уже давно.

Разделить, впрочем, нас пытаются. Но через лидеров сделать это очень сложно, потому что движение держится не на лидерах, а на рядовых членах. У нас – полная взаимозаменяемость, поэтому если им удается заставить кого-то отказаться от своих идей, как было с атаманом Телегиным, или лидером «Зеленой ленты» Валентиной Бобровой, то для самого движения это проходит незаметно.

– А может, все-таки не стоит так упорствовать, и попробовать сесть за стол переговоров с УГМК?

– Да поймите вы, мы не верим в честность со стороны этой компании. И тому есть целый ряд причин. Вот, вернулись казаки из населенных пунктов, где работают предприятия УГМК, и говорят много хорошего о тамошней инфраструктуре. Но надо понимать, что инфраструктура-то строится – только для своих рабочих, не для территорий. Вы попробуйте, например, не работая на железной дороге, попасть в железнодорожную больницу! Не выйдет. Только за деньги. Уверена, так же будет и тут. А вред от работы ГОКа будет доставаться поровну всем – и работающим на нем, и не работающим. И – жителям соседних населенных пунктов.

– Так можно же заложить эти моменты в соглашение, подписания которого, насколько я знаю, так добивается уже долгое время УГМК…

– А кто даст гарантии того, что оно будет исполнено? Знаете, старик, когда добивается молоденькой девочки, тоже ей рисует заманчивые картины. Но добьется своего – и до свиданья, девочка! Мы не хотим быть такой девочкой. УГМК пока не показала нам, что ей можно верить. Компания начала скупать земли под месторождением еще в 2008 году. И почему, если она хотела облагодетельствовать людей, ее представители не сказали людям, что те сидят на золотой жиле? Предложили бы им уже тогда нормальные деньги, как предлагают сейчас, когда скрыть наличие никеля под участком уже невозможно. Ведь сегодня они платят за сотку по 100 тысяч. руб. За один пай можно выручить и 5, и 7 миллионов – это уже действительно хорошие средства. А тогда землю покупали фактически за пачку «Беломора»... И за счет чего нам сегодня обещают благоденствие?

Кроме того, мы не понимаем, как можно верить компании, которая зарегистрирована в оффшорах, не раскрывает данные о владельцах? Мне кажется, если б это была социально-ответственная компания, то она не прятала бы информацию от собственного народа.

– Но мы немного ушли от экологии…

– Так проблема разработки никеля носит не только экологический, но и социально-экономический, и даже геополитический характер.

– Как это?

– А вы сами подумайте. Компания выроет шахты, построит ГОК, заложит городок на 20 тысяч населения, привезет сюда людей, возможно, иной веры... Сколько лет будет вестись эта разработка? 20? 30? 40? А чем потом станут заниматься эти пришлые люди на воронежской земле? Чем их потом занять?

Возможно, что потом произойдет рост преступности? Да и даже если этого не случиться – все равно будет поломан безвозвратно весь наш образ жизни. Это уже будет совсем другая жизнь, не наша. Зачем нам это нужно? Даже если вдруг УГМК действительно нас облагодетельствует – что-то реально сделает для нас… А как это «никелевое счастье» скажется на жизни наших детей и внуков?

– УГМК обещала, насколько я помню, трудоустроить на ГОКе именно местное население, даже техникум здесь открыть…

– А тут мы опять к тому же вопросу возвращаемся: «они обещали»…Но проблема в том, что большинство из нас им не верит! Ну не повела себя изначально компания так, чтобы мы ей поверили.

– И поэтому доверия к результатам той экспертизы, которая в итоге будет проведена, у вас тоже не будет?

– Однозначно. Вообще, нужна не такая экспертиза. Нужна независимая. Неангажированная. Нужна государственная экспертиза, на уровне Роснедр, например. Необходимо еще раз посмотреть на те 132 участка недр федерального значения, имеющих руды, аналогичные по составу новохоперским. Посмотреть и понять: стоит ли рисковать уникальными черноземными территориями, если в одной Мурманской области есть еще 56 подобных участков? Необходимо также проанализировать потребность в никеле на ближайшие десятилетия. Ведь еще вчера все в мире делалось из железа, а сегодня его уже вытесняет пластмасса, композитные материалы. Может, стране и вовсе нет смысла добывать столько никеля?

Юрий Бабаян
Журналист
*Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
14.10.13
X
  • После отправки комментарий должен пройти модерацию

  • Имя

  • E-mail

Читать всю ленту

Пресс-релизы

Последние комментарии
Mariya-Kara
23.07.16 17:04
old_umbrella
21.07.16 16:12
Provinsial_iz_kaluga
21.07.16 12:44
Provinsial_iz_kaluga
21.07.16 12:23
izgarshev
19.07.16 13:52
AndreyPervov
19.07.16 11:28